Самое жаркое море на земле

Автор Валера, Март 11, 2021, 04:11

« назад - далее »
Путешествие но Красному морю...

Из Суэцкого канала наш корабль выходит в Красное море. Моряки говорят о Красном море, что это самое жаркое и самое соленое море на земле. Можно поверить им. Когда мы замерили температуру воды моря, она оказалась настолько высока, что просто не верилось – 35,5°.

Теперь можно представить себе, что же было в воздухе. Вероятно, все пятьдесят!

Над этой массой металла круглый день вертикально висит солнце, причем солнце маленькое, яркое, злое, как собачонка. Висит это солнце и без конца греет, греет, греет металлическую палубу. В ботинках ходить невозможно.

Вам, как на раскаленной сковороде, прижигает ноги сквозь подошвы, настолько горяча палуба. Поэтому мы ходили в особой обуви: каждый вырезал из доски толстые деревянные колодки по форме своей подошвы. Эти деревянные колодки привязывались к ногам ремнями. Так мы и бегали с отчаянным грохотом, словно конница на параде. Зато удобно – ноги не обжигает.

Меня спрашивают: что такое тропическая жара? С чем сравнить ее?

Представьте себе на мгновение, что вы попали в парильное отделение бани на самую верхнюю полку. Кто-то выплескивает воду – шайку за шайкой – на раскаленные камни парильной печи. Дышать невозможно Душный влажный воздух обжигает легкие. Горячий пот потоками стекает с обнаженного тела. Вниз! Скорее вниз! И вы почти кубарем скатываетесь с лестницы в прохладу, не просидев в жаре и пяти минут.

И только слегка отдышавшись, вы с удивлением и опаской посматриваете на любителя попариться, который, подобно самоистязателю, нахлестывает себя березовым веником в невыносимой жаре, чтобы через несколько минут также скатиться вниз.

Десять минут в духоте, ну час. Можно мысленно представить себе – один день. Но трудно передать состояние человека, который не день, не два и не три находится в этой раскаленной духоте.

Одуряющая духота, духота, которая заставляет вас сидеть на месте, не двигаясь, которая притупляет вашу мысль. Духота, которая подавляет вас в конце концов до того, что вы с надеждой (правда, с жалкой надеждой) ждете ночи.

Приходит ночь, но тщетны ваши ожидания – и она не приносит облегчения. Утром, просыпаясь, нельзя было ступить на палубу – не от жары, нет. Вся палуба была покрыта, словно каплями ртути, толстым слоем воды. Температура за ночь упала на каких-нибудь 4–5 градусов, но так много влаги в воздухе, что даже это незначительное падение температуры вызывает буквально ливень выпадающей росы. Огромные капли воды, как виноградины, сияют в первых лучах солнца и тут же испаряются.

От этой душной влаги немедленно ржавеют все предметы. Влажная бритва становится буро-коричневой через какой-то час; булавка, забытая в одежде, отмечается расплывающимся оранжевым пятном; коррозией покрывается колпачок автоматической ручки. Слоем ржавчины мгновенно обрастают незакрашенные части корабля.

А кругом совершенно выжженные солнцем берега. Здесь нет воды. Когда по лоции я однажды посмотрел количество осадков, выпадающих на берегах Красного моря, то в нескольких пунктах стояла цифра нуль, то есть вообще осадков не было. На протяжении всего года ни одного миллиметра дождевой воды не выпадает в этих местах. Выпадает лишь роса. Но что поразительно – все-таки люди живут здесь!

Шесть дней плывем мы вдоль Красного моря. Пыльный горизонт. Белесое небо. До тошноты теплая вода. Палуба словно сковородка на раскаленной печи.

Море называют Красным потому, что во время песчаных штормов красная пыль пустыни обоих морских берегов закрывает горизонт. В эти часы все море действительно становится устрашающе красным. Берега мертвы. Вся жизнь – на воде, на мировых дорогах, соединяющих континенты.

Навстречу нам и обгоняя нас идут и идут морские суда. Идут погруженные в воду почти до бортов танкеры. Везут в Европу «черную кровь» Персидского залива – нефть.

Плывут «белые как лебедь» (любимое выражение моряков) рефрижераторные суда – корабли-холодильники. Они везут австралийское мясо, индонезийские ананасы, индийские бананы. Обгоняющие нас суда – чаще пустые; встречные – перегружены: вывозят товары.

Мы плывем вдоль аравийского берега. Он бесплоден и безлюден. Даже небольшой городишко Мока с группой домов на горизонте, с высоким минаретом и решетчатой металлической башней у самой воды – все это одна видимость города. Лоция вещает, что этот некогда главный порт государства Йемен с 1917 г. заброшен и представляет собой группу развалин с общим населением менее тысячи человек.

Иногда на фоне то гористого, то низменного берега темнеют скальные острова. Их много. Они тоже безлюдны. Лишь в бинокль можно уловить белые зданьица маяков по вершинам да грязно-бурые раскрыленные паруса крохотных лодчонок.

Ночью мы прошли Баб-эль-Мандебский пролив – «ворота слез», как его называют по-арабски.

В самой горловине ворот, словно кость, застрявшая в горле, лежит остров Перим.

Красно-серые скалы, напоминающие разрушенные и наполовину обвалившиеся готические здания-небоскребы. Это Малый Аден. Здесь англичане построили огромный нефтеочистительный завод. Из-за темных скал торчат ряды труб, посеребренные наперстки кауперов и ряды огромнейших нефтехранилищ.

Это современный, лишенный деревца или кустарника город нефти, заброшенный волею сильных мира сего на библейский пейзаж – аравийскую жаровню.

Вскоре и мы почувствовали на себе дыхание Аравии.

Где-то далеко у горизонта, прижимаясь, словно вертикальные дождевые струи к белым кучевым облакам, вставал желто-пепельный занавес.

– Смотрите, дождь идет, – сказал капитан.

Нет, это не дождь – это песчаный шторм Он разматывал свой желтый шлейф слева направо, постепенно закрывая не только весь горизонт, но и готические пики Малого Адена, вход в Аденский залив, близлежащий островок с белым маяком на вершинке.

Мне еще никогда не приходилось видеть ничего подобного.

Пустыня накатывалась на нас, огрызаясь молниями без грома и дождя. Вот уже скрылось все за желтым туманом. Пожелтело и сразу же поблекло солнце. Стало трудно дышать. Запах взбудораженной пыли заполнил все и пробился в ноздри. Песок заскрипел на зубах.

Корабль сбавил скорость и почти наугад повернул в сторону гавани.

Шторм продолжался минут сорок. Буря кончилась так же быстро, как и началась. Уже через час перед нами раскрылись темные, словно тушью нарисованные, берега.

Аден – бывший английский форт-крепость. Место, где останавливаются все суда, уходящие по направлению к Индии и Австралии.

Аден – я не знаю, кто дал название этому месту, но человек, придумавший это, попал, как говорят, в самую точку. Иначе, вероятно, назвать и нельзя было этот форт, расположенный на выходе из Красного моря в Индийский океан.

Аден – может быть, другого такого нет на всем земном шаре. Это действительно адское место.

Несколько слов о самом Адене.

Свыше ста лет назад у какого-то арабского султана английский генерал не то перекупил, не то захватил это богом обиженное место. Оно удобно с точки зрения стратегической, но совершенно непригодно для жилья. «Как можно здесь жить?» – ломали мы голову. Но здесь жили люди.

Порт Аден раскинулся на склонах крутых, изрезанных укреплениями и орудийными амбразурами скал.

Современные здания южной архитектуры, небоскрёбы из стекла и бетона. Отели и песчаные пляжи.

Могучие корабли – чудо современной техники. Аден - крупнейший морской порт Йемена, находится на одном из самых оживленных морских путей мира, являясь перевалочным пунктом между морскими путями Индийского океана, Красного и Средиземного морей, Персидского залива.

Море, разбивающееся о скалы – и полное отсутствие местной питьевой воды, когда-то здесь собирали пресную воду, которая сбегала после редкого дождя со скал.

Быстрый ответ

Предупреждение: в этой теме не было сообщений более 120 дней.
Возможно, будет лучше создать новую тему.

Обратите внимание: данное сообщение не будет отображаться, пока модератор не одобрит его.

Название:
Имейл:
ALT+S — отправить
ALT+P — предварительный просмотр